на солнце цветы, которые горько опускали свои нежные головки. Некогда богатые листвой гордые деревья теперь сжались и высохли, словно старые пни, а заросли сладких ягод совсем перестали плодоносить, и их тонкие ветви грустно страдали от жажды. Прекрасные растения, которые когда-то цвели и вели почтенный образ жизни, теперь вынуждены были обслуживать огромную и жадную армию кактусов.
Наконец малыш Фикус добрался до пруда, где жил добрый Лотос. Волшебник оказался старым и седым цветком, который спокойно дремал посреди широкой лужи, усевшись на большой поросший мхом камень. Он не заметил появления Фикуса, и лишь громкий стрекот стрекоз заставил старика открыть глаза.
– Это еще что такое? – пробормотал он себе под нос.
Лепестки Лотоса, посеревшие от старости и поникшие от жары, недовольно заскрипели.
– Я пришел к вам за советом, – пролепетал Фикус, – мне нужно вернуться домой.
– Куда домой? Куда вернуться? Ты, вообще, кто такой? – волшебник недовольно поглядел на листочек. И хотя он был добрым, прием его приветливостью не отличался.
– Я – Фикус, – отвечал малыш, – меня занесло сюда ветром, и я очень хочу вернуться к маме, – заплакал он.
– Значит, тебе нужен ветер, чтобы вернуться обратно, – логично заключил старый волшебник. – К сожалению, ветра в наших краях бывают редко, – вздохнул Лотос и покачал седой головой, – иногда приходится ждать годами, пока подует слабый ветерок. А дождей у нас не было уже много-много лет. Дай-ка припомнить, – почесал в голове старик, – да, ровно триста двадцать шесть лет, семь месяцев и три дня. Нет, кажется четыре… Дай-ка я подумаю, – волшебник начал что-то шептать себе под нос, и лепестки его энергично закачались, – так, думаем. Когда родилась принцесса, я был молодым, подающим надежды бутоном. Это было… Сейчас вспомню… Да, ровно пятьсот девяносто лет назад. Помню, хорошее время было, – закатил глаза Лотос, – я тогда только обучался волшебному мастерству, тренировался. Помню, как-то раз я заколдовал лягушку, и она вместо того, чтобы квакать, начала петь и маршировать. Вот умора была… А помню, ровно четыреста восемнадцать лет назад…
– Простите, – пролепетал Фикус, – всё-таки насчет ветра…
– А? Что? – встрепенулся Лотос. – Какого ветра? Ты кто, малыш?
Фикус совсем отчаялся: старик так быстро забывал, о чем говорил, что с ним совершенно невозможно было вести полноценную беседу.
– Ах, ветер, – вдруг вспомнил старый волшебник, – ну конечно. Ветер у нас бывает редко. Но! – тут лепестки распустились, налились энергией, выползли из воды и загорелись таинственным блеском. – Есть у меня одна идея.
– Какая? – замер во внимании Фикус.
– Ты должен отправиться к паучьему королю и упросить его сплести гигантскую паутину.
– Зачем паутину? – удивился Фикус.
– Слушай и запоминай, – строго сказал Лотос, – ты должен найти паучьего короля и уговорить его сплести паутину, которая покроет нашу страну. Как только солнце перестанет жечь землю и лучи его станут натыкаться на сетку, поднимется ветер.
– Прекрасно! – радостно воскликнул Фикус.
– Но! – властно сказал волшебник. – Это сложная задача. По дороге к паучьему королю тебя ждут испытания. Я дам тебе одну волшебную вещицу. Она пригодится тебе в дороге, – и с этими словами старик выудил из своих широких лепестков маленькое зернышко. – Это волшебное зерно. Ты должен капнуть на него всего лишь одну капельку воды, и тогда появлюсь я. Чем смогу – помогу. Но помни: зернышко исполняет только три желания.
– Спасибо! – воскликнул малыш. – Вы очень добры, – добавил он вежливо.
– Но берегись! Тебе предстоит тяжелый путь, полный опасностей!
Но малыш Фикус уже не слышал его наставлений.
– Спасибо! – закричал он еще раз, удаляясь.
Старый волшебник укоризненно поскрипел лепестками:
– Эх, молодежь… – и с этими словами он погрузился в воду.
Глава четвертая, в которой выясняется, что откровенность может обернуться крупными неприятностями
А малыш бежал и бежал вперед, и с каждым шагом представлялась ему все более удивительная картина. Все жительницы волшебной страны – от старых напыщенных хризантем до юных скромных мимоз – обязаны были носить платья из колючек. Это была новая мода, которую ввела злая Царица. Жители же носили на головах шляпы из колючих веток. Такое обличье нередко вызывало споры и даже ссоры в цветочных семьях: острые шипы то и дело ранили нежные дамские лепестки, а неудобные колючие костюмы цеплялись за стебли и рвали листья, что доставляло обитателям волшебной страны множество неудобств.
Но больше всего страдали нежные растения от вредных тлей. Эти жадные животные внезапно нападали на прекрасные цветы и прокалывали их лепестки своими острыми мордами, а потом долго и с удовольствием высасывали их сок. Несчастные, подвергшиеся нападению тли, желтели и увядали, а бутоны их вырастали уродливыми. А если учесть, что тли имели обыкновение держаться стаями, несложно представить себе, сколько горя принесли они несчастным растениям.
Царица Колючка отлично научилась управлять отвратительными насекомыми. Наряду с кактусами они верно служили страшной старухе и помогали ей держать население в страхе.
Но малыш Фикус не знал всех этих подробностей о жизни в Стране Кактусов. И именно поэтому попал он в переделку, которая дорого ему обошлась.
Дело в том, что как раз в тот момент, когда листок спешил на поиски паучьего короля, по улицам города проезжала длинная процессия из кактусов во главе с Царицей. Взору малыша предстала такая картина: Царица Кактусов – это безобразное существо, усыпанное иголками и шипами, – восседала в карете, сделанной из старого улья, давно покинутого пчелами. В упряжке красовались длинные плющи с темными, жирными листьями и цепкими корнями-щупальцами.
Голову Царицы украшал венок, сотканный из увядших лепестков гвоздики и украшенный страшной ядовитой стрелой.
Следом за Колючкой шагала ее армия. Пузатые кактусы носили за поясом острые шпаги, а на их головах так же, как и у повелительницы, красовались отравленные стрелы.
Завершали процессию тли – злые и вечно голодные создания, которые хищно осматривались по сторонам в поисках новой жертвы.
При виде зловещей процессии жители страны спешили спрятаться в укромное местечко, чтобы не попасться на глаза опасным стражникам. Те же, кто не успевал скрыться, бросались наземь, стараясь ни одним взглядом не нарушить покой. И лишь малыш Фикус, который не был знаком с суровыми нравами, царящими здесь, не обратил ни малейшего внимания на приближающийся кортеж Колючки. Он продолжал неспешно шагать, насвистывая себе под нос задорную песенку, и не только не попытался укрыться в безопасном месте, но даже не склонил головы перед всемогущей властительницей.
– Это что за дерзкий мальчишка? – проскрипела старуха и повернулась к своему Господину Министру – большому и старому кактусу со множеством стеблей и огромным количеством тонких иголок.
– Никак не знаю, Ваша Колючесть, – отвечал Министр нарочито сладким голосом, – немедленно велю арестовать этого нахала.
И он подал знак своим слугам. Те, ни слова не говоря, набросились на листок, скрутили его и потащили к Царице.
– Кто такой? – спросила она сурово.
– Я фикусовый листок, – ответил наш герой. – Меня занес сюда ветер, и я иду к паучьему королю, чтобы попросить его сплести паутину, – простодушно ответил малыш.
– А зачем тебе паутина? – спросила властительница. Она была немного удивлена такому ответу.
– Я хочу, чтобы начался ветер и пошел дождь, и тогда я смогу вернуться домой.
Колючку такое признание очень заинтересовало.
– А почему ты хочешь вернуться домой? – спросила она. – Смотри, какое у нас замечательное жаркое солнце, какая великолепная сухая земля, какие прекрасные колючки!
– По правде говоря, – сказал он, – мне тут у вас всё не нравится.
Кактусы нахмурились, а немногие жители, склонив головы, замерли от испуга.
– И что же тебе здесь не нравится? – спросила Царица. Она никак не могла скрыть своего
